Когда год назад Александру Зацепину вручали одну из кинонаград, он отшутился со сцены, что и сам не верит в цифры своего возраста и считает, что "в перевёрнутом виде они смотрятся лучше".
— Одной цифры мне до ста лет не хватает, но я настроен оптимистически: работаю вовсю, четыре мюзикла недавно сделал, сейчас делаю балет, — признался под овации зала знаменитый композитор. И, будто отвечая на немой вопрос потрясённых зрителей, как это вообще возможно, немедленно сообщил рецепт молодости: утром делать зарядку, не переедать, "ужин отдать врагу – и тогда будет радость и душа будет свободна". И обязательно чем-то заниматься.
— Если не умственной работой или музыкой, то какие-то поделки делать, пилить что-то: взять, скажем, айфон и распилить пополам, — под смех в зале резюмировал легендарный маэстро.
Чувство юмора и, казалось бы, немыслимая в его годы активность — это поражает в Зацепине всех, кто с ним встречается.
Активный, многосторонний и весёлый — таким он был с самого детства. Учился хорошо, но был неусидчивый: его имя не сходило со страниц школьной стенгазеты, где рисовали карикатуры на хулиганов; получил прозвище Зацепа за то, что катался на подножке трамвая; спускался по верёвке с крыши пятиэтажки, а однажды на спор лёг на мосту между рельс под движущимся паровозом. Детство пришлось на военные годы, так что дети работали наравне со взрослыми, вот и неугомонный Зацепин окончил курсы трактористов и летом работал в поле. Поскольку он был слабоват на вид, то родители отправили его заниматься гимнастикой, и научившийся делать сальто и стоять на одной руке Зацепин после 8-го класса всерьёз думал о работе в цирке. А ещё его увлекала радиотехника: когда он учился в 7-м классе, то спроектировал и собрал 16-миллиметровый узкоплёночный кинопроектор, за который получил премию на школьной олимпиаде и на котором даже умудрился снять мультфильм. На ручную кинокамеру он снимал всю жизнь: кадры из домашнего архива запечатлели, как уже вполне взрослый, сорокалетний Зацепин делает сальто во время пикника с друзьями на лужайке.
Родители Александра не были музыкантами: отец Сергей Дмитриевич — известный в Новосибирске врач-гинеколог, мама Валентина Болеславовна — учительница русского языка и литературы в школе. Отец очень любил музыку и каждую субботу доставал патефон с пластинками. Шаляпин, Лемешев, Чайковский, Мусоргский — классику слушали дома и классикой занимался маленький Саша в музыкальной школе, куда его отдали для общего развития, совершенно не думая делать из него музыканта. Он был третьим ребёнком в семье, но его старшие братья умерли от принесённой отцом из больницы инфекции. Наверное, это повлияло на то, что через три года после рождения Саши родители развелись. Тем не менее они продолжали жить в одном доме — этот дом, деревянный, с резными наличниками, простоял рядом с новыми многоэтажками в Новосибирске до 2024 года. В 1941 году отца арестовали по доносу, в ссылке он тоже был врачом, но после неё в семью уже не вернулся, хотя Александр виделся с ним после войны.
Желание что-то паять и прикручивать привело Александра после школы в Новосибирский институт инженеров железнодорожного транспорта, откуда его, впрочем, отчислили за прогулы. Они начались из-за музыкальных упражнений с оркестром в клубе. Зацепин отправился служить по призыву в армию, где окончательно погрузился в музыкальную самодеятельность, играл на аккордеоне и фортепиано и в результате попал в Новосибирский ансамбль красноармейской песни и пляски Западно-Сибирского военного округа. После демобилизации в 1947 году его приняли на работу в Новосибирскую филармонию, а ещё через год он поехал на гастроли в Алма-Ату, где поступил в местную консерваторию, минуя необходимый этап обучения в музыкальном училище.
В консерватории он учился у одного из основоположников композиторской казахской музыки Евгения Брусиловского, лауреата Сталинской премии и выпускника Ленинградской консерватории, жившего там со времён эвакуации из блокадного города во время войны.
Выпускным дипломом Зацепина стал трёхактный балет по "Старику Хоттабычу", который 12 лет шёл в Новосибирском театре. В репертуаре молодого композитора были и сюиты, и романсы, но потом киномузыка и песни захватили его окончательно. Как-то он встретил Брусиловского в Москве, когда уже был известным на всю страну. Тот сказал ему, что, мол, ты же можешь писать не только киномузыку – а как же оперы, симфонии... Но работа в кино в тот момент, по словам Зацепина, "засосала его как трясина".
Первым фильмом, к которому молодой композитор написал музыку, был снятый ещё в Казахстане в 1957 году "Наш милый доктор" с песней "Надо мной небо синее, облака лебединые". Фильм популярностью не пользовался, но песню запомнили. И Зацепин решил поехать в Москву попытать счастья на "Мосфильме". Где он ненароком перешёл дорогу автору "Тёмной ночи" Никите Богословскому, который должен был писать музыку к "Операции "Ы" Леонида Гайдая. Богословский поссорился со строгим Гайдаем и ушёл с картины в уверенности, что заменить его некем. И тут появился Зацепин и успешно занял его место.
Отношения с Гайдаем не всегда были безоблачными: в 1966 году 40-летний Зацепин принёс на стол директору "Мосфильма" Ивану Пырьеву заявление об уходе с картины "Кавказская пленница". Гайдай отвергал все его песни под предлогом, что народ такое петь не будет. Пырьев заявление порвал и отправил Александра с поэтом Леонидом Дербенёвым в Алушту, где шли съёмки. Композитор застал там Никулина, Моргунова и Вицина поющими "Песенку о медведях". Именно они уломали Гайдая оставить её в фильме. "Кавказская пленница" стала лидером кинопроката 1967 года, фильм посмотрели 80 млн зрителей. "Песенку о медведях" запело всё население страны всех возрастов буквально везде: на концертах, в ресторанах, в пионерлагерях. Жена композитора Светлана, преподаватель в музыкальной школе, жаловалась: мы плачем на экзаменах, все дети поют только про медведей. Это был первый мегахит Александра Сергеевича.
В 1968 году Гайдай позвал Зацепина на "Бриллиантовую руку". Дербенёв написал стихи: "Пусть я пороха и не выдумал, пусть Америки не открыл вовек, но я простой советский человек". Композитору стихи не понравились, и он сказал Леониду, что свою музыку под такое не даст. Дербенёв сначала обиделся, но потом подумал и написал новую "Песню про зайцев". Этот вариант Зацепина уже устроил. Мелодия пришла к нему однажды утром в... жужжании электробритвы. Он тут же бросился к роялю и записал ноты. "Но сколько ни брился потом этой бритвой, ничего больше не приходило", — смеялся, вспоминая об этом случае, Зацепин. Несмотря на эти творческие удачи, принимавшая фильм комиссия сказала, что все песни криминальные и надо их вырезать. Картину спас Брежнев, которому принесли её для просмотра на дачу: он смотрел и хохотал. "Операция "Ы", "Бриллиантовая рука" и "Кавказская пленница" стали самыми кассовыми картинами 1960-х. За каждую Александр Сергеевич получал авторские и гонорары, став, по нынешним меркам, миллионером: так, за "Бриллиантовую руку" он получил 10 500 рублей — огромные деньги, цена престижной тогда "Волги".
В 1967 году классик советского кино Михаил Калатозов пригласил Зацепина на итало-советскую картину "Красная палатка" о крушении над Северным полюсом в 1928 году дирижабля "Италия" и спасении экипажа советским ледоколом. К тому моменту композитор написал музыку к 11 картинам Гайдая. Он был воодушевлён тем, что о нём теперь узнают во всём мире. Но когда фильм вышел, оказалось, что в нём не его музыка, а Эннио Морикконе: итальянский продюсер без согласования с советской стороной переозвучил фильм, чтобы на афише было имя звёздного композитора. Зацепин долго не мог оправиться от потрясения.
В 1973 году на экраны вышла "Земля Санникова". Фильм был принят прохладно, но песня стала хитом. За ним последовал очередной шедевр "Иван Васильевич меняет профессию". Композиторы, которые смотрели картину, понимали, что темп главной музыкальной темы нельзя было записать на имеющемся в те годы у большинства оборудовании. Оказывается, для этих целей Александр Сергеевич создал свою студию. Он обменял две свои квартиры на одну, площадью 160 кв. м, где собственноручно собрал даже сэмплер, записав в студии звучание инструментов и голоса. Он извлекал звук из всего: из линейки, покупал в охотничьем магазине манки для уток, прижимал струны рояля специально изобретённым им устройством, чтобы получить особое звучание... Увлекавшийся с юности радиотехникой и собравший в 1950-е годы магнитофон, про который тогда никто понятия не имел, Зацепин сам паял контакты и работал отвёрткой. По сути, он вручную собрал всё то, для чего сегодня существует компьютер. Звук, который записывали в его студии, стал настоящей революцией.
Однажды дочь Александра Сергеевича Лена, учившаяся в старших классах, пришла домой и рассказала, что одноклассники заявили ей, что, дескать, твой отец пишет хорошую музыку, но устаревшую. "Я действительно на тот момент не понимал эстетику рок-музыки, – рассказывал Зацепин. – Задумался и стал её изучать". Изучал ровно год, после чего появились принципиально новые мелодии в фильме "31 июня".
В 1978 году перед ним снова замаячила возможность прославиться за пределами страны. Он был в Лос-Анджелесе от делегации Киносоюза и пришёл на один банкет со своим другом-американцем Джоном Грациано. Там он познакомился с продюсером, который позвал его к себе на студию, куда он принёс запись "Бубен шамана" в исполнении Аллы Пугачёвой. Продюсеру очень понравилось, он предложил контракт на любое число лет от трёх до восьми, Зацепин решил остановиться на пяти. По контракту ему не нужно было покидать страну, к чему композитор не стремился: он мог бы писать музыку в Москве и просто отсылать её в Голливуд для записи и озвучивания. Но на родине отнеслись к этой инициативе с подозрением и предупредили, что записи, скорее всего, границу не пересекут.
После ранней смерти любимой жены Светланы в 1981 году он задумался о переезде за границу — на заре перестройки это поветрие в стране усиливалось всё больше. По рекомендации знакомых он женился на француженке и через два года уехал во Францию. Но ни в Голливуде, ни в Париже не нашёл себе места. Хотел вернуться в СССР, но обратно не пускали. С женой развёлся, переехал в комнату размером 9 м практически на чердаке и без душа, бедствовал. В середине 1980-х Никита Богословский привёз из Парижа сенсационную новость: в каком-то ночном баре он видел композитора Зацепина, который пытался заработать игрой на аккордеоне. Зацепину уже под 60, работа ночью ему не подходит, здоровье ухудшается. Ему удалось вернуться только с началом перестройки.
С тех пор он дома и, судя по всему, счастлив. Работа, без которой он, по его собственному признанию, не может существовать, есть у него всегда. Каждое утро он 20 минут делает зарядку и снова садится за рояль. Его песни давно стали нашим культурным кодом и существуют независимо от фильмов, для которых были написаны. Его обожают и ценят все. Своё столетие, в которое не верится никому, он встретит сегодня на сцене Большого театра на концерте, который так и будет называться – "Век Зацепина".