По ярко-синей Неве спешит маленький катер, бирюзовое московское небо расцвечивают вспышки праздничного салюта, красноармейцы-лыжники торопятся по бледно-васильковому снегу, а Кузьма Петров-Водкин строго смотрит на зрителя с лазурного фона своего автопортрета. Все оттенки неба принесли в русское искусство начала ХХ века выходцы из Саратова – художники Павел Кузнецов, Мартирос Сарьян, Пётр Уткин, Александр Матвеев и тот же Петров-Водкин. Все они стояли у истоков русского символизма, а после Октябрьской революции каждый разработал свою авторскую педагогическую систему. Волжские художники тесно общались на протяжении всей жизни и оказали большое влияние на московскую и ленинградскую живопись начала ХХ века. Отсюда у авторов идеи исследовать творчество саратовской школы и кураторов выставки Ксении Гусевой и Надежды Плунгян возник образ питающих друг друга трёх рек – Волги, Невы и Москва-реки.
Небесные оттенки появились в палитре саратовских художников не только в результате наблюдения за речными берегами, но и со времён художественного объединения "Голубая роза", вдохновлённого идеями охватившей в конце XIX – начале XX века столичные художественные салоны моды на символизм. В её основе – стремление ввысь, к небесной мечте, любовь ко всему ирреальному, неявному и скрывающемуся в таинственной голубой дымке. Так вполне не вымышленные, природные цвета речной воды соединились в творчестве художников с мистическими васильковыми далями.
– Узнаваемая черта участников и последователей "Голубой розы" — их любовь к цвету неба и воды, – рассказывает куратор выставки Ксения Гусева. – На нашей выставке зритель также погрузится в лазурные, небесные, васильковые и кобальтовые тона — но без привычной опоры на мистику. Здесь это цвета трёх рек: Волги, Невы и Москвы‑реки. Оттенки лазури остаются любимыми вне зависимости от географии художника: переезжая из города в город, саратовцы продолжали обращаться к сине‑голубой палитре. Но каждый раз она преображалась — так же, как меняется вода, окружающая эти города.
Работы для выставки собирали по всей стране – в итоге в залах "Рабочего и колхозницы" оказалось более 200 скульптурных, графических и живописных произведений из 14 музеев. Выставка построена хронологически: от объединений "Голубая роза" и его предтечи "Алая роза" к радикальным новациям эпохи авангарда, проектам советской фрески и поискам новой живописи 1930–1950-х. Получилась своеобразная летопись раннего советского искусства, но сквозь особую оптику саратовской живописной школы. Это лиричные картины учеников Петра Уткина, воспевших волжские пейзажи, авангардные эксперименты начала 1920-х, которые кипели в саратовских Свободных мастерских (СВОМАС) под руководством Валентина Юстицкого, работы новаторского объединения "Четыре искусства" и его участника Алексея Карёва, который с 1920-х годов преподавал в Академии художеств и оказал влияние на ленинградских пейзажистов 1930–50-х годов, чьи работы тоже показывают по соседству.
Исследование работ мастеров саратовской живописной традиции в залах выставки превратилось в путешествие по сотням оттенкам синего цвета. Известно, что его созерцание оказывает терапевтическое воздействие – возможно, в этом тоже секрет необыкновенной приязни, которую вызывает эта выставка.
Кузьма Петров-Водкин "Семья командира" (1938)
"Семья командира" — одна из последних картин Кузьмы Петрова-Водкина, и это её второй вариант, который хранится в городе Хвалынске Саратовской области. Первый вариант картины был написан на год раньше (сегодня он в коллекции Тульского областного художественного музея), его раскритиковала комиссия выставки, на которую художник хотел представить свою работу. В обоих случаях художник изобразил семью красноармейцев в домашней обстановке. Во втором варианте он отказался от четвёртой фигуры на втором плане (сестры жены), убрал многие детали быта, ребёнка переместил в кроватку и в целом сделал картину более одухотворённой. Это заметно и по глазам родителей, которые с нежностью любуются своим младенцем. До 17 мая обе картины можно увидеть на выставке.
Павел Кузнецов "Бебутова в Кратове" ( 1941)
Художник создал эту картину перед самой Великой Отечественной войной. Её действие разворачивается в дачном посёлке в Московской области, где семья Кузнецова купила дом в 1935 и где художник подолгу жил и работал с женой Еленой Бебутовой. Работа получилась мультижанровая и сочетает в себе портрет, пейзаж и натюрморт.
Елена Бебутова "Салют" (после 1945)
Эту картину жена художника Павла Кузнецова Елена Бебутова написала в 1945 году в жанре ведуты (жанр западноевропейской живописи и графики, основанный на детальном изображении городских ландшафтов). На полотне изображена праздничная панорама вечерней Москвы с огнями салютов, на переднем плане по реке движется буксир с баржей. По краям расположены парапеты набережной, заполненной людьми и освещённой фонарями. Центральное место занимает мост через реку, за которым открывается потрясающий вид на Кремль.
Пётр Уткин "Красноармейцы-лыжники" (1931)
Пейзажист Пётр Уткин — голуборозовец, чьё творчество оказало огромное влияние на становление саратовской школы. Уткин больше всего известен зрителю своими таинственными, фантастическими пейзажами 1900-х — "Любители бури", "Торжество в небе", так что советский сюжет, тем более военный — очень неожиданная для него тема. По этой причине картина "Красноармейцы-лыжники" из собрания Саратовского художественного музея долго считалась неудачей художника, не привыкшего к документальному и тем более историко-революционному заказу. Кураторы считают её ценной, редкой и оригинальной и показывают в интересном контексте — между полотнами Павла Кузнецова времён Великой Отечественной войны и рядом с поздним Петровым-Водкиным, который тоже изображал красноармейский быт. Все эти картины имеют общие черты — они больше похоже на сновидения, чем на фотографию или кадр из хроники: их авторы все ещё остались символистами.
Алексей Карев "Нева" (1932)
Пожалуй, одна из самых известных картин Алексея Карева — "Нева" из собрания Русского музея. Эта работа с видом на Неву в направлении Академии художеств был написана в 1934 году. Карев писал эту работу довольно долго. Его ученики считали эту картину шедевром и рассказывали о ней легенды, однако сам автор считал её незаконченной. Тем не менее эта работа — самое настоящее модернистского панно, результат художественного поиска автора, где главным инструментом художника стал один большой цветовой блок.
Виктор Борисов-Мусатов. "Капуста. Этюд" (1893)
Этот ранний пейзаж художника показали на выставке "Мастера Голубой Розы" в Третьяковской галерее в 1927 году, когда художника уже не было в живых. Маленький лирический, бытовой и тонкий по цвету этюд в экспозиции в "Рабочем и колхознице" сопоставили с огромным панно Павла Кузнецова, которое сегодня искусствоведы относят к жанру колхозного пейзажа. Это соседство не случайно: Кузнецов неоднократно писал пленэры вместе с Мусатовым и, вероятно, вспоминал учителя, когда работал над темой капустных полей. Как и в этюде учителя, капуста Кузнецова тоже утопает в голубовато-зелёных туманах, которые характерны для волжских берегов.
Кузьма Петров-Водкин. "У Гроба Ленина" (1924)
Эта работа Петрова-Водкина сразу вызвала неоднозначные отзывы публики и критиков. Одни считали её гротескной, другие — безупречной работой. Репродукция картины вошла в сборник "Великий вождь", выпущенный в 1924 году сразу после смерти Ленина: в её описании отмечалось, что широкий и большой лоб Ленина на картине кажется живым и мыслящим даже после остановки сердца Ильича.
