В 1956 году состоялся первый зарубежный круиз вокруг Западной Европы на теплоходе "Победа", на котором в числе прочих представителей советской элиты оказались и художники. Теплоход стартовал на черноморском побережье, делал остановки в Греции, Италии, Франции, Испании, Швеции, Англии и завершил плавание в Ленинграде. Круиз продлился целый месяц — фантастическая даже по нынешним временам протяжённость тура, не говоря о середине прошлого века. Неудивительно, что потом об этой поездке художники говорили так: выезд за границу для нас воспринимался как полёт на Луну. С тех пор поездок на капиталистический запад становились всё больше, но всё равно они воспринимались как нечто необычное: "железный занавес" был ещё довольно крепок.
На выставке в недавно открывшемся музее в знаменитом Городке художников на Верхней Масловке решили, что сейчас самый подходящий момент вспомнить о трудности поездок за рубеж.
— Получилось, что после 2019 года ездить за границу нам снова стало довольно сложно, так что мы можем сопоставить свой нынешний опыт с опытом художников, который они запечатлели в своих работах, — говорит Сергей Озеринин, куратор выставки и научный сотрудник Музейного центра "Масловка. Городок художников".
За границу советские живописцы и графики ездили либо в командировки с заданием, например, подготовить иллюстрации для книг, либо как обычные туристы в составе сборной группы. Так, на целый месяц отправился в США в 1958 году готовить иллюстрации для произведений Драйзера, Голсуорси и Твена прославленный график и ведущий художник "Крокодила" Виталий Горяев. В своих зарисовках с улицы он запечатлел всё, что казалось советскому человеку необычным: от тележки в супермаркете, в которой вместе с продуктами катали ребёнка, до закладки имени артиста Кларка Гейбла на Аллее звёзд — в СССР имена выдающихся людей не топтали ногами, а размещали на Доске почёта. Свои рисунки Горяев сопровождал письменными наблюдениями, например, вот так он отозвался о двух дамах в мини-юбках: "О возрасте американок трудно судить, начиная осмотр с ног". А вот набросок пожилой пары, которая напугана произведениями современного искусства в музейном зале.
Кстати, совсем другое впечатление современное искусство в США произвело на ныне живущего классика соц-арта, скульптора Бориса Орлова. Он отправился в Америку уже в 1989 году, последним из художников советского андеграунда. Орлова пригласил известный галерист, но через полтора года жизни в США он вернулся на родину, хотя его работы очень хорошо продавались и жил он безбедно: степень коммерциализации искусства на западе ему пришлась не по душе. Но отношение к современному искусству в США для художника было новым: он увидел, что совриску отдают огромные музейные пространства, что невозможно было представить в СССР, где он оставался неофициальным. Это изменило масштаб и тематику работ Бориса Орлова.
Поездки за рубеж, конечно, влияли на любого художника. Например, оказавшись в Италии в 1961 году, Дмитрий Жилинский так вдохновился шедеврами проторенессанса, что поменял свою творческую манеру и начал писать темперой, которой не изменял уже до конца своих дней. На выставке его последняя, недописанная работа "Тайная вечеря" смотрит на большой холст его ученицы Татьяны Назаренко, которая после посещения многочисленных зарубежных карнавалов привнесла в советскую живопись целое направление — карнавализм. А вот портрет бразильской актрисы кисти Андрея Плотнова: он пишет её яркими красками, совсем не так, как рисовал Юрия Гагарина, приезжавшего к нему в мастерскую на Масловке. Или вот "Аппиева дорога" Аркадия Пластова: совсем другие цвета, чем мы привыкли видеть у художника. Колорит становится ярче даже у Юрия Пименова и Гелия Коржева, которые всегда искали в зарубежных впечатлениях за красивыми туристическими фасадами социальную остроту.
Вот, например, эскиз Коржева к его знаменитой картине "Художник": на парижской улице, встав на колени, рисует мелками на асфальте обездоленный мастер, а рядом с ним с обречённым выражением на лице прислонилась к дереву его муза (списанная, кстати, с жены Коржева Киры). Эта картина — пример того, как уличные впечатления художник сумел обобщить до универсального символа, чему Коржев был непревзойдённый мастер.
— Для советских художников, действительно, в диковину было видеть, как их зарубежные коллеги пытались продать свои работы на улице, да ещё поставив холсты прямо на землю, как на набережной Сены: советские художники были полностью финансово обеспечены, у них всегда были заказы от Минкульта и разнообразных учреждений, — рассказывает Сергей Озеринин.
На выставке много работ, которые воспроизводят вид из окна отеля: казалось бы, зачем ехать во Флоренцию и смотреть на неё через стекло? Ответ на этот вопрос прост: программа пребывания за границей была расписана очень плотно, с утра до вечера художники бегали по музеям, чтобы увидеть шедевры и сфотографировать их для оставшихся дома коллег. С другой стороны, стоять с этюдником на набережной Сены — это уже стадия ощущения себя как местного художника, для этого надо было съездить за границу несколько раз, чтобы чувствовать себя более свободно. Таким смелым художником был, например, Макс Бирштейн, который успел сделать зарисовки на улице почти на всех континентах, начав свои зарубежные вояжи в 1956 году как... матрос на корабле из Калининграда до Владивостока. На выставке есть его работы из этого путешествия: капитан, чернокожие в портах... Самое сильное впечатление на художника произвела Африка, где на побережье продавали кораллы и целую рыбу-пилу, на покупку которой у него, к его сожалению, не хватило денег.
Привезённым художниками из зарубежных вояжей сувенирам можно отдать целую главу описаний: так, у Василия Нечитайло был для них отведён целый отдельный шкаф, Николай Ромадин привёз из Японии множество атрибутов японского образа жизни, включая дорогие кимоно (его работы продавались в Японии по цене "Волги"), а Татьяна Назаренко собрала огромную коллекцию карнавальных масок. Не обходилось и без курьёзов: ищущие что-то бюджетное художники не раз по ошибке привозили из-за рубежа одежду, предназначенную для траурных церемоний и, даже прознав о её назначении, всё равно продолжали дома щеголять в чёрных одеяниях. Порой экзотика так действовала на художников, что толкала их на совсем уж необычные приобретения: например, вот деревянная ловушка для осьминогов, которую привезла из Японии Ирина Затуловская, написав на ней портрет грустного моллюска.
Дальше всех в экзотических приобретениях зашёл, наверное, художник-анималист Александр Белашов, который из жалости купил в Индонезии на рынке предназначенную на убой летучую лисицу, приручил её и нарёк Чудиком. Когда пришло время возвращаться из командировки домой, Белашов не смог бросить питомца и хитроумно провёз его через таможню, пристроив обнявшего его крыльями Чудика на груди под свитером. В те годы таможня не ощупывала пассажиров рентгеновскими лучами, поэтому досмотрщики только выразили недоумение, зачем этому странному советскому туристу огромная пустая картонная коробка. Чудик прожил несколько положенных ему природой лет в мастерской Белашова, вырос до взрослой особи с метровыми крыльями, и обрёл бессмертие в многочисленных скульптурах художника в натуральную величину.
