В разные годы он представлял в судах интересы Владимира Высоцкого, академика Андрея Сахарова, экс-министра обороны Анатолия Сердюкова, криминального авторитета Япончика и Михаила Ходорковского (*признан иноагентом, внесён в список террористов и экстремистов).
Генриху Падве было 94 года. Вспоминаем три его самых громких дела.
"Ижевское дело"
О так называемом ижевском деле, которое едва не сломало жизнь Владимиру Высоцкому, широкой публике известно немного. А между тем поэту и актёру грозил вполне реальный срок. Как и большинству советских артистов, ему была положена мизерная концертная ставка. Чтобы как-то выживать, гастролёры часто шли на риск, получая "левые" заработки через "продюсеров" (например, продажа билетов сверх вместимости зала) — за это можно было угодить в тюрьму.
Именно под этот каток Высоцкий и попал в 1980 году, когда в Удмуртии возбудили уголовное дело о "нетрудовых доходах". Артиста и его администратора Валерия Янкловича обвинили в хищениях. Однако реальная схема была иной: "продюсеры" забирали львиную долю средств себе, но, оказавшись под следствием, стали всё валить на Высоцкого.
Следователь по фамилии Кравец был полон решимости доказать вину "столичной знаменитости". И в этой непростой ситуации на защиту встал Генрих Падва. Ему удалось не только сломить ход обвинения, но и отстоять права подзащитных в суде. В результате Высоцкого обязали лишь вернуть государству 2,5 тысячи рублей, освободив от тюремного срока. Эти подробности описывает в своей книге "Самоубийство Владимира Высоцкого. Он умер от себя" историк Борис Соколов.
Фарцовщики против Япончика
В августе 1981 года в одном из ресторанов на Тверской улице произошла драка между спекулянтами и криминальным авторитетом Вячеславом Иваньковым (Япончиком). Иванькову инкриминировали нанесение тяжких телесных, хулиганство и незаконное хранение огнестрельного оружия.
Благодаря защите Падвы, несмотря на общую суровость советского правосудия по отношению к "ворам в законе", Иваньков был осуждён не по самой жёсткой статье. Он получил 14 лет лишения свободы, что в криминальной среде расценивалось как относительно удачный исход. Главный успех Падвы заключался в том, что на стадии кассации ему удалось добиться снятия одного из самых тяжких обвинений — хранение огнестрельного оружия. Адвокат убедительно аргументировал, что доказательства по этому эпизоду были сомнительными.
Каждый имеет право на ошибку
В 1999 году Генрих Падва, выступая в Конституционном суде в защиту своего доверителя, одним из первых поднял вопрос о соответствии смертной казни высшим конституционным нормам — в тот момент, когда Россия, вступив в 1996 году в Совет Европы, лишь начала путь к выполнению взятых обязательств.
Этот правовой вызов спустя десятилетие привёл к судьбоносному решению. 19 ноября 2009 года Конституционный суд ввёл мораторий на смертную казнь.
Принципиально важно, что основанием для этого вердикта стала именно жалоба Генриха Падвы. Он не просто участвовал в процессе, но и был одним из его архитекторов. Его главный аргумент был юридически безупречен и гуманистичен: "Право на ошибку есть у всех, в том числе и у правосудия. Но ошибку, связанную с лишением жизни, уже не исправить".
Ева Меркачёва правозащитница, член СПЧ при президенте РФ
"Генрих Падва — легенда. Его авторитет в профессиональной среде беспрецедентен. Я не знаю правозащитника, который бы не советовался с ним. Это был неординарная, разносторонняя личность с потрясающим чувством самоиронии.
Отдельно стоит сказать о его защите неоднозначных персонажей. Здесь принципиально важно понимать: адвоката ни в коем случае нельзя отождествлять с его клиентом — это базовый принцип, прописанный в конвенции ООН 1990 года. Тот факт, что Падва защищал запредельных подонков, не означает, что он одобрял их действия, симпатизировал им или был с ними солидарен. В этом и заключается смысл профессии адвоката: гарантировать соблюдение права для каждого, независимо от тяжести обвинения.
Падва говорил, что ему интересны сложные дела, фабула преступления, сама личность обвиняемого. Он считал, что адвокат не должен "перегореть", и избегал рутины, даже хорошо оплачиваемой. Его позиция была вызовом распространённому в обществе мнению, согласно которому на человека, совершившего тяжкое преступление, будто бы не распространяются нормы права. Но защищать праведников легко. А вот отстаивать права "тёмных" личностей, постоянно находясь под давлением общественного мнения, — сложно. Это вызов и своим профессиональным способностям, и государству. Его позиция очень близка к правозащитной. В частности, к моей. Неважно, за что человек оказался в тюрьме. Если там он подвергается пыткам, избиениям и нарушению его прав — это повод для защиты и вмешательства. Закон един для всех".
Юлия Горюнова, aдвокат, коллега Генриха Падвы
"Мне довелось побывать в гостях у Генриха Падвы в 2023 году, когда я работала над фильмом о его коллеге-фронтовике, судье Юрии Николаевиче Пушкине. В беседе он рассказал мне об одном резонансном деле из своей практики. В 1969 году в Твери он защищал женщину, обвиняемую в убийстве, и сумел добиться для неё не смертного приговора, а 15 лет лишения свободы.
В дни, пока шёл суд, Падва и судья-фронтовик Юрий Пушкин вынуждены были ходить с охраной. Милиция оцепила целый квартал! "Скандал был на весь город, — с улыбкой вспоминал Генрих Павлович. — Люди требовали смертной казни, но больше всех возмущались старые большевики". Он произнёс это с такой неподражаемой интонацией, что на премьере фильма, когда прозвучала эта фраза, зал рассмеялся.
Его защита строилась на истории отчаяния: он сумел доказать суду, что так называемый "герой-любовник" долгое время цинично обманывал подсудимую, строил призрачные планы о свадьбе и довёл её до той психологической крайности, за которой последовала трагедия".