Я с вами не дружу: в Театре наций представили спектакль "Друзья" по пьесе Кобо Абэ

Спектакль поставил японский режиссёр из Киото Мотои Миура: это его вторая постановка на русском языке в нашей стране
Я с вами не дружу: в Театре наций представили спектакль "Друзья" по пьесе Кобо Абэ
Друзья вламываются в дом к тому, кто им не рад.
Пресс-служба Театра наций

О чём спектакль

Непрошеные друзья

В дом молодого человека вселяются восемь странных существ. Это "добрые ангелы разорванных ожерелий", как они сами себя называют, и их миссия – помогать людям восстанавливать утраченные связи. Город – ожерелье с разорванной нитью, а люди – бусинки, которые рассыпались и затерялись, то и дело повторяют "ангелы". "Где та грудь, что их грела теплом?" – рефреном запевают они, насильно навязывая своё общество одному подвернувшемуся им молодому человеку. Он изо всех сил сопротивляется, то вступая с ними в словесную перепалку, то призывая на помощь полицию, но всё напрасно: гости намерены остаться и под сладкие песенки лишить хозяина квартиры всего, что у него есть.

Спектакль поставил руководитель театра "Читэн" в старинном Киото, японский режиссёр Мотои Миура, широко известный за пределами Японии постановками чеховских пьес. Постановка "Друзья" по пьесе драматурга и писателя Кобо Абэ – вторая работа режиссёра на русском языке: первой была "Преступление и наказание" в БДТ им. Г. А. Товстоногова. 

Режиссёр Мотои Миура.
Режиссёр Мотои Миура.
Пресс-служба Театра наций
ЦИТАТА
Я выбрал пьесу Кобо Абэ "Друзья", потому что под столь добрым названием скрывается злая история, которая обличает несовершенство современного общества и бессилие человека, столкнувшегося лицом к лицу с ситуациями, когда к тебе без стука входят "друзья", отбирающие наши силы, эмоции и в конце концов жизнь. Наш спектакль о том, как быстро современное общество может лишить человека собственной идентичности, убить в нём веру в себя.”
— Мотои Миура, режиссёр

Впечатления

С такими друзьями и врагов не надо

Друзья-ангелы – это целая семья: отец, мать, бабушка, братья и сёстры. Их главное оружие – софистика: они окутывают свою жертву паутиной слов и ложно-логических умозаключений, с которыми не в силах бороться несчастная жертва. "Ты утверждаешь, что определение не имеет значения. Значит, не важно, ясная погода или пасмурная, весёлый человек или грустный, и, значит, нет разницы между тем, кто украл, и тем, у кого украли", – раз за разом обрушивают они на несчастного парня подобные ментальные конструкции. Друзья прикрываются благими намерениями: "Как друзья, мы не имеем права покинуть такого человека". "Деревья держатся корнями, а человек – друзьями", – напевают они ему стишки, не обращая никакого внимания на его крики, что он видит их впервые в жизни и друзьями не считает.

Пришедший по вызову полицейский требует от несчастной жертвы доказательств ущерба, нанесённого "этими симпатичными людьми", и закономерно их не получает. Сюжет окончательно становится кафкианским: слабый человек не в силах противостоять абсурду и насилию внешнего мира. "Друзья" заходят всё дальше: забирают деньги парня, называя это "не украсть, а взять на хранение" и объясняя своё поведение следованием "главному принципу любви к ближнему: твоё – это моё". В этой доведённой до крайней степени абсурда ситуации многие наверняка узнают себя – неспособных кому-то отказать или обманувшихся видимостью дружбы.  

Друзья и жертва дружбы.
Друзья и жертва дружбы.
Пресс-служба Театра наций

Одноимённая пьеса Кобо Абэ, по который поставлен спектакль, замечательна японским колоритом и немного наивными психологическими мотивировками, при помощи которых описывается беспощадная кафкианская ситуация абсурда. Это сплетение японской аккуратности и европейского пессимизма даёт в сумме довольно необычный эффект. И если у вас хватит упорства досмотреть этот довольно длинный спектакль до конца, то оно будет вознаграждено.

Фишки

Два притопа, три прихлопа

Опасные друзья-ангелы одеты в примечательные костюмы, созданные художницей Ольгой Шаишмелашвили: они напоминают одежду персонажей картин голландских и испанских мастеров. В бабушке и, как ни странно, папаше семейства угадываются молочницы и кормилицы Яна Вермеера и Франса Хальса, а дети с матерью напоминают придворных, разбежавшихся с картин Веласкеса. Говорят мнимые друзья тоже в своеобразной манере, превращая в эхо последние слоги своих реплик и завершая фразы ритмичными хлопками в ладоши. "Любой человек, пока не выздоровеет – больной-ой-ой", – напевают они, усыпляя свою жертву и немного – зрителя. В конце концов, каждого хоть раз в жизни усыпляли чьи-то опасные речи.

Подслушано в театре

"Тут как в жизни: позвонили мошенники, заболтали, всё украли".

"В постановке явно переночевал Юрий Погребничко".

"Заявлено как чёрный юмор, но ни разу не смешно".