В юбилейный год обороны Москвы корреспондент Metro отправился в Холм-Жирковский вместе с потомками ополченцев, чтобы узнать истории защитников города.
Осенью 1941 года в окрестностях посёлка Холм-Жирковский произошла невиданная по своим масштабам военная катастрофа. В ходе начавшегося немецкого наступления на Москву были окружены почти миллион солдат Красной армии, пять армий, в том числе и одиннадцать дивизий московского ополчения, сформированных летом. Среди них и 13-я Ростокинская дивизия народного ополчения (ДНО), основу которой составили жители района Ростокино. Потомки бойцов несколько раз в год едут на место гибели предков. Они говорят: "Поехали к нашим". Фраза эта для них как пароль, она не нуждается в расшифровке, уточнении адреса. На месте мемориала их дожидаются ученики смоленской школы № 3, которые ухаживают за захоронениями бойцов 152-й дивизии, также погибшей в Вяземском котле.
В автобусе, который везёт потомков ополченцев из Москвы к Холму-Жирковскому, большинство едет не в первый раз. Они и те, кто поехал впервые, внимательно всматриваются в мокрые смоленские перелески, словно пытаясь что-то увидеть там, найти какие-то ответы.
Части Красной армии, попавшие в окружение в Вяземском котле, погибали вместе со всей документацией, канцелярией и списками личных составов. Перед началом боёв под Вязьмой осенью 1941 года 13-я дивизия народного ополчения насчитывала 11 760 человек. На сегодняшний день энтузиастами из Сообщества родственников 13-й Ростокинской дивизии установлено 8600 имён. Цель — узнать все.
Почти ни у кого из павших в Вяземском котле нет могил. Вместо них памятные знаки на местах братских захоронений. И парк Памяти из деревьев, посаженных потомками ополченцев. Таблички, установленные рядом, сообщают, в память кого оно было посажено. Дата гибели почти у всех одинакова "октябрь 1941-го". Каждый год число деревьев и табличек прибавляется.
Два поколения воинов
Дед художницы Веры Колгановой — один из немногих чудом уцелевших бойцов 13-й ДНО. Вместе с мужем она приехала побелить деревце, посаженное здесь в его честь. Она касается ствола и кладёт рядом пасхальное крашеное яичко.
— Вот так по русскому обычаю я отдаю долг памяти деду, — говорит Вера Колганова.
Дмитрий Илларионович Колганов родом из Калужской области. Родился в 1892 году в деревне на берегу реки Тарусы и с детства пристрастился к рыбной ловле. С 1917 года жил и работал в Москве токарем. Здесь же и женился. Ещё до войны Дмитрий Колганов стал членом Московского стрелково-охотничьего комитета, писал книги по рыболовству, сам изготавливал удочки и спиннинги. Книги Дмитрия Колганова о рыбалке издавались большими тиражами, переводились на иностранные языки. 5 июля 1941 года он записался в народное ополчение и был зачислен в 13-ю Ростокинскую дивизию. Был ранен в начале октября и оказался в госпитале. Это его и спасло. Сын Дмитрия — Владимир тоже воевал, был ранен и попал в плен в июле 1942 года. В лагере военнопленных ему удалось познакомиться с англичанами в лазарете. Он изучал английский в школе и мог объясниться. Потом он бежал из лагеря, был пойман, но представился неким Маккареном и был помещён в барак к британцам. После Победы вместе со всеми был вывезен в Британию, откуда уже вернулся на родину.
По словам Веры Колгановой, в семье сохранилось много личных вещей её деда и отца — книги, рисунки и даже целый чемодан приспособлений для рыбалки.
Погибла вся семья
У Нины Юшиной сразу несколько родственников погибли здесь, в том числе дед и муж его сестры – Михаил Иванович Толстов вместе со своим братом и племянником. Их памятные таблички она украсила цветами.
– Дедушка Григорий Кузьмич Брюнчиков до войны работал гужевым извозчиком. У него было двое сыновей и дочь. Это была обычная честная рабочая семья. Сын Михаил погиб под Ленинградом осенью 1941 года, а другой — Александр работал на Ростокинском тракторном заводе по брони, — говорит Нина Юшина.
Долгое время судьба ополченцев была неизвестна, никаких данных, кроме скупых строк: "Пропали без вести". Нина Юшина надеется приезжать в Холм-Жирковский, пока есть силы.
Обязан спасением соседу
Судьба отца Евгении Нестеровой Ивана Алексеевича шла по основным вехам судьбы страны. До войны он был беспризорником, учился в Фабрично-заводском училище, работал на производстве, выдвинулся как талантливый инженер и руководитель. Был репрессирован по обвинению в шпионаже, которое потом было снято.
В числе многих он вступил в ополчение и был включён в состав 13-й ДНО. В страшном октябрьском разгроме он уцелел чудом.
— Папа рассказывал, что был ранен, а очнулся в крестьянской избе и увидел зашедшего в комнату военного, который показался ему знакомым. Попросил хозяйку его позвать. Оказалось, это был его сосед и коллега — Константин Дебольский. Он взял отца на транспорт с другими ранеными и вывез в тыл, — рассказывает Евгения Нестерова. В честь своего героического предка его многочисленные потомки посадили клён в парке Памяти.