О чём спектакль
В ожидании обеда
За длинным, извивающимся, как река на карте, столом у супругов Лебедевых (Галина Кашковская и Карэн Бадалов) собираются гости: генеральша Войницева (Наталия Курдюбова) с Платоновым (Илья Шакунов) из "Безотцовщины", Елена Андреевна Серебрякова (Полина Агуреева) с Астровым (Денис Аврамов) из "Дяди Вани", гувернантка Шарлотта Ивановна из "Вишнёвого сада", Трилецкий (Дмитрий Рудков) и доктор Глагольев (Алексей Колубков) из той же "Безотцовщины" и другие. В ожидании, когда же хозяйка их накормит, одни выясняют отношения, другие признаются в любви, третьи пытаются её вызвать или прогнать. Рядом в яме три деревенских мужика строят фундамент дома и рассуждают о бытии: это Пантелей (Алексей Вертков) и Кирюха (Анатолий Анциферов) из "Степи" и примкнувший к ним Матвей (Владимир Топцов), пострадавший в "Убийстве" за истинную веру. Пока рефлексирующий интеллигент признаётся себе и окружающим в том, что он "был светлой личностью, от которой никому не было светло", работяги мечтательно рассуждают о том, что у них есть всё и радуются тому, что похожи "на образ и подобие Божие".
Впечатления
Диалоги всех со всеми
Режиссёр-постановщик Полина Агуреева, проработавшая в Мастерской Петра Фоменко 30 лет и, судя по всему, выучившая Чехова практически наизусть, придумала своеобразное попурри из рассказов и пьес классика. Даже если кто-то в школе читал "Вишнёвый сад" и "Чайку" и понятия не имел, например, о "Безотцовщине" (таких большинство), он без труда угадает в репликах и ходе мыслей персонажей фирменные чеховские дилеммы. Любовь – это смысл жизни или бесплодный пустоцвет, это желание обрести своё высшее "я" или трагедия жизненного промаха, "попавший в яму луч солнца" или нечто, что "выше, чем счастье или несчастье"? Почему чеховские "пять пудов любви" разрушают жизнь его героев?
Несмотря на очевидную нерешаемость в однозначном смысле подобных вопросов, постановка, автором которой в программе указан Чехов же, получилась воздушной и лёгкой. Поражает виртуозность, с которой выведены на сцену и объединены в логично связанные эпизоды 19 персонажей Чехова из нескольких пьес и рассказов. Полина Агуреева определила свой спектакль как трагифарс, и за его время, действительно, не раз можно улыбнуться и восхититься идеей заставить героев разных чеховских произведений перебрасываться удивительно складными репликами, будто все они герои одной пьесы. Агуреева, по сути, вычленяет из целого корпуса чеховских произведений интертекст, превращая эту чисто филологическую процедуру в увлекательное сценическое действо.
Возводящие дом работники появляются в начале спектакля и в конце, задавая постановке чёткую форму с логически ясным зачином и расставляющим точки над i финалом. Их мечтательно-философские рассуждения о жизни и окружающих господах подчёркивают описанную и Чеховым тоже пропасть между народом и оторвавшимися от корней городскими невротиками. "Бог ум дал, а силу взял", – так поясняют они между собой жалобы хозяев на тоску "не пойми от чего". Мужики осознают, что "всё к одному клонится – пришла пора погибать", при этом не выказывая по поводу грядущего апокалипсиса никакого особенного беспокойства. Всем своим поведением и речами они закрепляют в спектакле ещё один контекст, более общий: любви к жизни, Богу и приятия любой земной участи для своей бессмертной души.
Фишки
Знаменитый еврейский оркестр
Эта постановка – третья совместная работа Полины Агуреевой как режиссёра и Зимнего международного фестиваля искусств Юрия Башмета, который проходил в Москве в седьмой раз. Ансамбль "Солисты Москвы" с маэстро Башметом за дирижёрским пультом располагается в спектакле прямо на сцене. "А это знаменитый еврейский оркестр – наняли, а платить денег нету", – поясняет в самом начале спектакля один из героев другому, и затем это объяснение дадут ещё не один раз появляющимся по ходу действия персонажам. Живая музыка очень украшает постановку, но так аккуратно в неё "вшита", что её присутствие постепенно перестаёшь замечать, будто оркестр, действительно, один из сквозных героев чеховских пьес и рассказов. Герои постановки от избытка чувств иногда начинают бегать между музыкантами, как в лесу между деревьями, ещё больше усиливая это впечатление. Музыка льётся то тихо, то громче, то совсем пропадает, филигранно расставляя акценты по ходу пьесы. А в финале дарит умиротворение мелодией итальянского барокко, которая всех примиряет и успокаивает – и потрёпанных вечной чеховской рефлексией героев, и вконец очарованных зрителей.